Жанр молитвы в русской поэзии 19 века

Полное описание: Жанр молитвы в русской поэзии 19 века специально для наших уважаемых читателей.

ЖАНР МОЛИТВЫ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Жанр молитвы и его место в литературе

Молитвой является словесный жанр, обращение человека к высшим силам, в существование которых он верит. В современной лингвистике до сих пор остается вопрос, к какой форме речевого общения (диалогической или монологической) принадлежит данный жанр. С одной стороны, молитва как жанр не предполагает вербально выраженной реплики-реакции, которая, согласно традиционному пониманию диалога, составляет диалогическое единство с репликой-стимулом. С другой стороны, для каждого верующего человека молитва — это разговор с Богом: «обращение же наше к Богу есть молитва. Значит, молитва есть беседа или разговор наш с Богом». [9, с.31].

Говорящий произносит молитву в надежде на ответ, который выражен не вербально. Кроме того, читая молитву, человек анализирует и свои поступки, помыслы, чувства. Диалогичность молитвы отмечают многие исследователи, например, Л. В. Балашова, М. Войтак и священнослужители, например, по словам Игумена Филарета, «молитва есть беседа человека с Богом. Кто помнит, знает, любит Бога, тот непременно будет обращаться к Нему, а это обращение и есть молитва». Молитва как жанр по своей природе очень близка к жанру лирики. Под лирикой понимается «поэзия, объектом которой являются личные или коллективные переживания человека в форме непосредственно выражаемых чувств» [10, т.6]; «лирическая поэзия… изображает внутренний мир души, ее чувства, ее понятия, ее радости и страдания.

Такая композиция нередко повторяется и в поэтической молитве, однако лирический текст может не содержать всех элементов церковной молитвы.

Стихотворная молитва, как особый поэтический жанр

Формирование жанров христианских религиозных текстов происходило на протяжении определенного времени и отличалось своеобразной закономерностью. В.И. Карасик указывает на то, что для квалификации жанровой природы речи необходимо не только выявление типовых действий говорящего, но и определение целого круга многомерных отношений: участники коммуникации (минимум два), предмет речи, предлагаемый адресантом, предмет речи, воспринятый и, может быть, дополненный адресатом — вот четыре точки в пространстве коммуникативного акта, которые представляют минимальный набор объектов, вступающих во взаимоотношения в ходе реализации того или иного речевого жанра. Он же выделяет четыре жанра религиозного дискурса: молитва, проповедь, исповедь и обрядовое действие [13, с. 4, 7, 9, 12]. Словом «молитва» определяют особое духовное состояние человека. Сложно дать однозначное определение этому феномену духовной жизни, поскольку это состояние изменчиво. В энциклопедии «Христианство» дается следующее определение, основанное на противопоставлении земной (телесной) и небесной (духовной) жизни: молитва является «вместилищем всей духовной жизни или самой духовной жизнью в движении и действии» [9, с. 142].

Стихотворная молитва многое взяла от канонической: содержание, состояние лирического героя, адресация, деление на жанры, поэтические приемы.

В истории русской поэзии есть незаслуженно забытые имена. Федор Николаевич Глинка — русский поэт, создавший большое количество стихотворений, известен современному русскому читателю только как поэт-декабрист, автор романсов «Сон русского на чужбине» и «Не слышно шуму городского…». Молитва для Ф.Н. Глинки всегда была важным способом духовного самосовершенствования: «К Тебе, мой Бог, спешу с молитвой: / Я жизнью утомлён, как битвой! / Куда своё мне сердце деть? / Везде зазыв страстей лукавых; / И в чашах золотых—отравы, / И под травой душистой —сеть. / Там люди строят мне напасти; / А тут в груди бунтуют страсти! / Разбит мой щит, копьё в куски, / И нет охранной мне руки!» [16].

В стихотворении Николая Языкова «Молитва» перед читателем встает преддверье рая, «таинственные врата». Мы видим, что поэтам важно сохранить себя не столько для жизни земной, сколько для жизни небесной: «Молю святое провиденье: / Оставь мне тягостные дни. / Но дай железное терпенье, / Но сердце мне окамени» [17].

Подражания молитвам, начиная с XVIII века, получают многообразные поэтические формы. В них или варьируются излюбленные мотивы псалмов, или с помощью пейзажной детали и психологических подробностей индивидуализируется ситуация молитвы. Именно этим путем — путем раскрытия интимно-духовных отношений личности к Богу — движется молитвенная лирика Анны Ахматовой: от подражаний и стилизаций к сложному сочетанию религиозно-мистических, нравственных, эмоциональных элементов.

Не отрываясь от традиционной формы изложения содержания: «Дай мне горькие годы недуга, / Задыханье, бессонницу, жар, / Отыми и ребёнка, и друга, / И таинственный песенный дар — / Так молюсь за твоей литургией / После стольких томительных дней, / Чтобы туча над тёмной Россией / Стала облаком в славе лучей» [18, с. 492].

В «Молитве» А. Ахматовой чувствуется страх: страх за Родину, за судьбу России, за себя и своих близких. Это произведение — на редкость бескорыстная молитва, в которой Родина больше чем сын, больше, чем друг, даже больше, чем чары: «таинственный песенный дар». Такой же страх за жизнь мы видим в «Молитве» О. Мандельштама: «Помоги, господь, эту ночь прожить, / Я за жизнь боюсь: за свою рабу… / В Петербурге жить — словно спать в гробу».

Стихотворная молитва есть даже у революционной Ольги Берггольц, что свидетельствует о том, что поэтесса жила с верой в душе, однако ее представление о Боге отнюдь не христианское, скорее языческое: «Да будут слезы эти как молитва. / А на врагов — расплавленным свинцом / пусть падут они в минуты битвы / за всех, за всех, задушенных кольцом» [19].

В христианской лирике Николай Степанович Гумилева — русского поэта и критика Серебряного века, основателя акмеизма — есть стихи, заставляющие задуматься о Боге, о вечности, о своем ближнем: «Мечты Господни многооки, / Рука Дающего щедра, / И есть еще, как он, пророки — / Святые рыцари добра». [20].

Молитвенная проблематика в творчестве Ф.И. Тютчева связана с осознанием поэтом духовной катастрофы мира. Молитва у поэта признается единственным средством, способным очистить человека, приобщить к мировой гармонии. Ф.И. Тютчев подчеркивает, что атеизм современного мира порождает грандиозную проблему — именно вера и ее проявление в молитве противостоит антихристанским революционным тенденциям. В стихах поэта мы слышим призыв к молитве, искренняя вера, стремление жить по закону Божьему, любовь к Православию и Родине.

Контуры жанра молитвы намечаются уже в юношеских стихотворениях И.А. Бунина «Под орган душа тоскует…» (1889), «В костеле» (1889), «Троица» (1893) и др. Молитвенное обращение ко Христу первоначально сопрягается здесь с эстетическим переживанием таинственно-величавого храмового пространства, овеянного «куреньем мглы» и увенчанного скорбным «Христа распятьем», а также звучания органной музыки, в которой «мука о земном» преображается «песнью небесных сил».

Читайте так же:  Какую молитву читать перед тем как повешать икону семистрельную

При изучении стихотворных молитв следует исходить из того, что творчество подобного рода — это явление религиозно-эстетического порядка, стремящееся приблизиться к постижению истины посредством выразительных средств языка. Приобщение к религиозной культуре — это путь прежде всего путь филологии, способ возвращения к мировой культуре, ее традиции.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В данном исследовании изучены лирические произведения Анны Ахматовой, Николая Гумилева и Осипа Мандельштама, можно сделать выводы о том, что лирика данных поэтов связана с религией и молитвенным жанром. Религиозное восприятие мира лежит в основе их мировоззрении. В данном исследовании нами рассматривается не просто молитва в религиозном понимании этого слова, а особый поэтический жанр — стихотворная молитва и другие формы обращения к Богу и Высшим силам. Также мы выяснили, что стихотворная молитва многое взяла от канонической. Путем раскрытия интимно-духовных отношений личности к Богу движется молитвенная лирика Анны Ахматовой, Николая Гумилева, Осипа Мандельштама.

При изучении стихотворных молитв следует исходить из того, что творчество подобного рода — это явление религиозно-эстетического порядка, стремящееся приблизиться к постижению истины посредством выразительных средств языка. Изучая жанр стихотворной молитвы, мы пришли к выводу о том, что многие писатели 20 века включали данный жанр в свое творчество.

У А. Ахматовой молитва носит эпитафический характер. можно сделать вывод, что важнейшая особенность ахматовской поэзии в жанровом отношении — это процесс скрещивания известных ранее традиционных жанров и их взаимопроникновения (плача и эпитафии. послания и эпитафии).

Что, касаемо творчества Н. Гумилева можно сказать следующее: эпистолярное наследие поэта, его статьи и рецензии, свидетельства его современников подтверждают: особое место в ряду поэтов, чьи произведения существенно повлияли на образный мир, эволюцию и эстетику поэта-акмеиста, принадлежит трём авторам — Пушкину, Тютчеву и Баратынскому. Эстетические воззрения Гумилёва, касающиеся понимаия им категорий прекрасного, трагического, гармонического, соотношения реального и идеального, художественной бытийиости, открытости личности миру Бога, «оприродненности» творчества и боговдохновенности поэта, являются осознанным развитием эстетических принципов трёх крупнейших русских романтиков, названных Гумилёвым создателями образцовых творений.

Представление об акмеистах как о поэтах, цитирующих произведения своих предшественников, должно быть конкретизировано в связи с осмыслением композиционной значимости цитаты, узнаваемой, представленной частично или с трудом угадываемой из-за её изменения; с синтезирующим свойством художественного сознания Гумилёва; с обоснованием поэтом роли поэтического Слова, выявляющего формирование индивидуальной и, одновременно, общей мифологии: принадлежа автору, оно является собственностью всех, кто его слышит и вновь произносит Слово в сакральном акте создания стихов.

Осмысление внимания Гумилёва к произведениям Тютчева, в круг которых введены новые стихи, позволяет преодолеть одностороннюю трактовку философской лирики классиков раннего и зрелого русского романтизма как создавшей трагическую картину мира и представившей образ страдающего лирического героя. Восприятие поэтом-акмеистом напряженного драматизма философской лирики Тютчева и одновременное усиление им увиденной у классика тенденции гармонизации введением в стихах поэта XX века мотива открытости лирического героя миру, созданному Творцом, становится важнейшей составляющей национальной поэзии.

На основе изучения важнейших для Гумилёва традиций выясняется, что его религиозность связана не с обязательной воцерковленностыо поэта, но является значимым принципом его эстетической программы. Такой подход актуализирует мнение самого поэта, в котором искусству отведена роль важнейшей формы приближения к особо содержательному религиозному мироощущению.

Полнота восприятия наследия классиков русской поэзии XIX века Гумилёвым сказалась на творчестве его последователей и друзей по Цеху. Важное для поэзии Серебряного века и осуществленное именно акмеистами возвращение полноты звучания, значения, ощущения слова как художественного события сделало вновь востребованными точность, предметность, плановость, эти основные свойства поэзии Пушкина, философичность, напряженно преодолеваемый драматизм творчества Тютчева, способность к образным обобщениям лирика Баратынского. Следуя принципам русских романтиков, Гумилёв своим выверенным по камертону национальной классики поэтическим творчеством и своей судьбой верного долгу чести офицера оправдал высокое предназначение русского поэта.

Осип Мандельштам определял акмеизм как «тоску по мировой культуре». Постижение действительности становится для него прежде всего постижением многообразия исторических культур. Современность проецируется на мифологию, читается в знаках и символах ушедших времен. Метасюжетом лирики Мандельштама является в сущности освоение «чужого» и превращение его в «свое». В стихотворении «Я не слыхал рассказов Оссиана…» поэт о себе говорит: «Я получил блаженное наследство — / Чужих певцов блуждающие сны», предчувствуя непонимание в своей эпохе: «и не одно сокровище, быть может, / Минуя внуков, к правнукам уйдет».

Ясность и простота как свойства акмеистической поэзии у Мандельштама представляют собой не простоту заложенных смыслов, а определенность очертаний предметов реального мира и отчетливость границ между ними.

Ахматова, Гумилев и Мандельштам все эти поэты — поэты акмеисты. Художественное течение акмеизм возникло как попытка преодоления кризиса символизма, как попытка решения вопроса отношения искусства к действительности, о значении и месте искусства в развитии русской национальной истории и культуры. Стремление вернуть поэзию у реальной жизни из мистических туманов символизма объединило ряд поэтов, различных по идейно-художественным установкам и литературным судьбам.

Наиболее общие особенности этого направления: 1. Всегда помнить о непознаваемом, но только «не оскорблять своей мысли о нем более или менее вероятными догадками» (Н. Гумилев);

  • 2. «Мир бесповоротно принят акмеизмом, во всей совокупности красот и безобразий» (С. Городецкий), при этом акмеисты не ставили задач решения социальных проблем;
  • 3. Художественное пространство произведений было перенесено в эстетизированную старину, «вещный мир стилизованной современности, замкнутый круг интимных переживаний;
  • 4. Разработка отношений прошлого, настоящего и будущего России с интересом не к переломным эпохам истории (характерно для символистов), а эпохи бесконфликтные со стилизацией под идиллию гармонического человеческого общества.
  • 5. Любовная тема развивается в любовную игру, жеманную и легкую, а не связана с прозрениями в другие миры, как у символистов;
  • 6. За программным акмеистическим жизнеутверждением стоит внутреннее депрессивное настроение;
  • 7. Призыв возвратиться их иных миров к реальности был вызван признанием культа первоначал жизни (вариант названия течения — адамизм).

Новизна эстетических установок была ограниченной, поэтика определена туманно — создать целостную мировоззренческую и эстетическую систему акмеисты не смогли. Так как акмеизм объединил поэтов разных по своим идейным установкам, то творческие судьбы А.Ахматовой, О. Мандельштама, Н. Гумилева (рассмотренные в данном реферате) складывались во внутренней полемике с акмеизмом. Литературовед Лев Аннинский говорит о самостоятельности и оригинальность творчества поэтов, некогда объединившихся в кружок «Цех поэтов»: «Акмеизм остается в истории как одно из ярчайших направлений поэзии Серебряного века, противостоящее и символизму с его мистическими туманами, и футуризму с его утопическими проектами. Однако живое и перспективное развитие поэзии определяется не деятельностью тех или иных «цехов», а судьбой великих поэтов, втянутых в эти «цеха». В акмеизме это: Гумилёв, Ахматова, Мандельштам…».

Читайте так же:  Икона Богородицы неувядаемый цвет молитва о замужестве

Еще в заключение можно сказать, что Молитва как жанр по своей природе очень близка к жанру лирики. Под лирикой понимается «поэзия, объектом которой являются личные или коллективные переживания человека в форме непосредственно выражаемых чувств»; «лирическая поэзия изображает внутренний мир души, ее чувства, ее понятия, ее радости и страдания. Это личная мысль, которая заключается в том, что она имеет в себе наиболее интимного и реального, выраженного поэтом, как его собственное настроение; это живая и вдохновенная продукция его духа». Лирический текст имеет свои законы, которым подчиняется каждый входящий в него элемент.

По мнению М.С. Руденко, «поэтическая молитва является особым способом выражения в форме искусства религиозных чувств; обращение к данному жанру позволяет художнику раскрыть глубинные пласты своего творческого и человеческого «я», высказать то, что обычно относится к области несказанного». Молитва как жанр лирического произведения за счет таких характерных черт как исповедальность и диалогичность получила большое распространение в русской литературе. К жанру молитвы в своем творчестве обращались такие поэты как А.С. Пушкин, Ф.Н. Глинка, Н.М. Языков, Ф.И. Тютчев, Н.С. Гумилев, А.А. Ахматова и другие.

исследовательская работа Тема: «Молитва как духовное явление и как жанр русской классической поэзии. Стихотворная молитва П.А.Вяземского «Молитва Ангелу Хранителю.»

В связи с чем, мною была выдвинута гипотеза исследования о том, что духовная поэзия — неотъемлемая часть русской классической литературы, утверждающей высокие общечеловеческие нравственные идеалы, а жанр стихотворной молитвы отражает всю глубину личности автора, его внутреннюю работу над собой, призыв к читателю идти рядом с ним по этому тернистому, но благодатному пути.

Скачать:

Вложение Размер
issledovatelskaya_rabota.docx 34.25 КБ

Предварительный просмотр:

Муниципальное Общеобразовательное Учреждение

Средняя Общеобразовательная Школа с.Еруслан

Федоровского района Саратовской области

Тема: « Молитва как духовное явление и как жанр русской классической поэзии. Стихотворная молитва П.А.Вяземского«Молитва Ангелу — хранителю.»

Учитель начальных классов,

а) гипотеза; б) цели и задачи работы; в) используемые методы и приёмы.

2. Так что такое молитва. 4

3. Молитва как духовное явление и как жанр русской классической поэзии

4. Стихотворная молитва П.А.Вяземского……………………………………..5

7. Практическое применение работы…………………………………………..10

І. Введение
«Потребность говорить к Богу, открываться Всевышнему в том
или ином жизненном положении, душевном состоянии присуща едва ли
не всем русским поэтам. Среди их мирских речей нередко возникает
слово, восходящее, или воспаряющее, или рвущееся из души ввысь, к
Творцу».
В.А.Котельников

Гипотеза: Духовная поэзия — неотъемлемая часть русской классической литературы, утверждающей высокие общечеловеческие нравственные идеалы. Одним из самых любимых жанров русской духовной поэзии стала стихотворная молитва, выражающая общечеловеческие надежды на победу добра, правды, любви. Жанр стихотворной молитвы отражает всю глубину личности автора, его внутреннюю работу над собой, призыв к читателю идти рядом с ним по этому тернистому, но благодатному пути.

Выявить неразрывную связь русской классической поэзии с идеями христианской православной культуры, изучить особенности жанра стихотворной молитвы на материале русской поэзии XIX века

— Выявить различие молитвы как духовного явления и молитвы как поэтического жанра;

-Изучить историю создания стихотворения-молитвы, принадлежащих перуП.А.Вяземского.

В работе использованы следующие методы и приемы исследования: описательный, интерпретационный, сравнительно-сопоставительный методы, комплексный анализ, обобщение полученных данных.

Так что такое молитва? Однозначного ответа на этот вопрос не существует. У каждого из нас, конечно, своё представление о том, что такое молитва:

а) для одних – это столь нужное общение с Богом, откровение, скрытое от посторонних глаз;

б) для других – пустая трата времени;

в) третьи считают молитву чем-то из области прошедших веков.

Я считаю, что молитва – это настолько сокровенное необходимое человеку общение с Богом, в котором человек может хоть на мгновение приблизиться к Возвышенному .

3.Молитва как духовное явление и как жанр русской классической поэзии.

Духовная поэзия – неотъемлемая часть великой русской литературы.Многие выдающиеся русские поэты –Вяземский, Ломоносов, Державин, Сумароков, Пушкин, Веневитинов, Языков, Лермонтов, Некрасов, Тютчев, поэты XX века – обращались в своём творчестве к духовной тематике, часто к стихотворной молитве. Из истории литературы мы знаем, что русская поэзия начиналась как молитва, как духовное песнопение, как молитвенный подъём духа — вспомним XVII век, «духовные стихи» или «верши», то есть пересказ неканонических текстов. И дальнейшая светскость поэзии никогда не отменяла размышлений о смысле жизни и смерти, о вечности и Боге, о подвиге и грехе, о вине и покаянии. В дальнейшем эти два понятия молитва и молитва как поэтический жанр литературы — разделяются. Современная Библейская энциклопедия даёт следующее определение молитвы: «Молитва вообще есть возношение ума и сердца к Богу, являемое благоговейным словом человека к Богу». Образцом для всех молитв или общей христианской молитвой несомненно должно назвать Молитву ГосподнюОтче наш и т. д. (Мф. VI, 9-13), которой Господь наш Иисус Христос научил апостолов и которую они передали всем верующим.

В литературоведении выделяется особый поэтический жанр — стихотворная молитва. В этом жанре важную роль играет «установка молящегося на духовное преображение или преображение окружающего мира в процессе богообщения». Стихотворная молитва позволяет художнику высказать то, что обычно относится к области несказанного»: внутренняя боль или радость лирического персонажа, обязательно просьба. Поэтическая молитва отличается от молитвы церковной.

4.Стихотворная молитва П.А.Вяземского

В нашей школе веду занятия музыкального кружка «… При подготовке к занятию услышала песню « Научи меня молиться» и предложила ребятам исполнить её. Они поддержали меня, и девочка Оля спросила об авторе. К своему стыду я не поинтересовалась им. Чтобы ответить на Олин вопрос посмотрела справочники. Это удивительно, но автором оказался Пётр Андреевич Вяземский.

Его духовный опыт, отраженный в художественном слове и охвативший весь золотой век нашей словесности, бесценен. Он одинаково успешно писал и на утонченном языке «духовных аристократов», и на языке простого народа, так что некоторые стихи его становились народными песнями.В дальнейшем Вяземский неоднократно напоминал и себе и читателям о том, что исповедуется своим творчеством. Он жил, страдал, заблуждался и побеждал вместе с Россией.В течение семи десятилетий поэт вел тяжкую, почти невыносимую и – странным образом – малоприметную для современников борьбу за духовное достоинство и само духовное бытие, как свое личное, так и общенародное.

Поэт пережил непостижимое, ужаснувшее его событие, о котором не поведал никому, кроме архимандрита (впоследствии епископа) Порфирия (Успенского), а тот передал услышанное в назидание потомству в своих воспоминаниях, основанных на дневниковых записях: «Когда я был еще архимандритом, меня в Александровской лавре посетил князь Петр Андреевич Вяземский и, между прочим, рассказал мне следующий необычный случай с ним: “Я в молодости своей не верил ни в Бога, ни в бытие души, ни в загробную жизнь и даже частенько насмехался над религией и над служителями ее. А теперь я верю и молюсь. Такой переворот к лучшему совершился во мне по следующему случаю.

Читайте так же:  Разъяснение молитва Отче наш

Однажды я ночью возвращался в свою квартиру на Невском проспекте, у Аничкова моста, и увидел яркий свет в окнах своего кабинета. Не зная, отчего он тут, вхожу в дом и спрашиваю своего слугу: «Кто в моем кабинете?» Слуга сказал мне: «Там нет никого», – и подал мне ключ от этой комнаты. Я отпер кабинет, вошел туда и увидел, что в глубине этой комнаты сидит задом ко мне какой-то человек и что-то пишет. Я подошел к нему и, из-за плеча его прочитав написанное, громко вскрикнул, схватился за грудь свою и упал без чувств; когда же очнулся, уже не увидел писавшего, а написанное им взял, скрыл и до сей поры таю, а перед смертью прикажу положить со мною в гроб и могилу эту тайну мою. Кажется, я видел себя самого пишущего. После этого видения я сделался верующим”».

Вяземский пишет «Молитвенные думы» – еще не молитву, а размышление о ее благости и притягательности. Это вопль русской души, целого народного слоя – высшего и образованного, сознающего свою оторванность от народной основы и жаждущего воссоединения. Эпиграф ставит главный вопрос (от лица обобщенно-личного светского сознания): «Пушкин сказал: “Мы все учились понемногу /
Чему-нибудь и как-нибудь”. Мы также могли бы сказать: “Все молимся мы понемногу / Кое-когда и кое-как”. ( Из частного разговора )».

Вяземский выступает в «Молитвенных думах» с проповедью Православия при одновременном покаянии в своем отступничестве:

Хотел бы до того дойти я, чтоб свободно
И тайно про себя, и явно всенародно
Пред каждой церковью, прохожих не стыдясь,
Сняв шляпу и крестом трикратноосенясь,
Оказывал и я приверженность к святыне,
Как делали отцы, как делают и ныне
В сердечной простоте смиренные сыны
Все боле с каждым днем нам чуждой старины.

Вряд ли кто из русских писателей перенес столько ударов судьбы. В 10-летнем возрасте Вяземский потерял мать (в 1802 году), а через пять лет – отца. В 1814 году он оплакивал умершего во младенчестве сына Андрея, в 1817-м – сына Дмитрия, в 1826-м – еще двух сыновей, Николая и Петра, и в том же году – смерть Н.М. Карамзина, своего опекуна и наставника; в 1835-м – гибель дочери Прасковьи, в 1840-м – дочери Надежды, в 1849 году – дочери Марии. Один только сын Павел (1820–1888) пережил своего отца. Поэт отвечает на испытание судьбы как христианин: он и его супруга Вера Федоровна решают поклониться святым местам. В июне 1849 года они выезжают в Константинополь к своему сыну, служившему там. Знаменательно, что их путь в Иерусалим прошел через священную для Православия столицу былой Византии – второй Рим, Константинополь. Лишь 7 апреля 1850 года они выехали из Константинополя в Палестину и 12 мая заказали на Голгофе обедню за упокой родных и друзей. Впечатления от святых мест отразились в стихотворениях 1850 года: «Палестина», «Иерусалим».Очевидно, именно подобные душевные муки привели поэта к созданию «Молитвы ангелу-хранителю» (1850):

Научи меня молиться,
Добрый ангел, научи.
Дай моей молитве крылья!
Дай полет мне в высоту!
Дай мне веры безусловной
Высоту и теплоту!
Неповинных, безответных
Дай младенцев чистоту
И высокую, святую
Нищих духом простоту!

Дай стряхнуть земные узы
С прахом страннических ног,
Дай во мне угаснуть шуму
Битв житейских и тревог;
Да откроется тобою
Мне молитвенный чертог,
Да в одну сольются думу
Смерть, бессмертие и Бог!

Трепетные, живые интонации слышны в его просьбах, он просит об истинной вере, об очищении души — о святых, высоких помыслах: «Научи меня молиться…дай мне веры безусловной высоту и теплоту». Счастье для поэта – это «крылья молитвы», « высота и теплота веры». . В полном соответствии с православными представлениями высшей формой земной чистоты поэт считает «неповинных, безответных младенцев чистоту» и «высокую, святую нищих духом простоту». Монолог настолько искренен, так полон безграничной веры, что всё стихотворение как будто светится теплотой и любовью.Это пронзительно-щемящее и вместе с тем умиротворяющее звучание сродни подлинной молитве русского человека. Слова этого удивительного стихотворения, подобно молитве в церкви, льются из самого сердца поэта и звучат, как песнопение. В творчестве Вяземского «Молитва» стала стихотворением, обозначившим новый поворот во внутреннем, душевном и духовном, состоянии поэта. Она стала ответом тем, кто обвинял его в безверии.

Крайне тяжело поэт переносил гибель сподвижников на словесном поприще: А.С. Пушкина (1837), И.И. Дмитриева (1837), И.А. Крылова (1844), Е.А. Баратынского (1844), Н.М. Языкова (1846), В.А. Жуковского (1852), Н.В. Гоголя (1852), П.А. Плетнева (1865), Ф.И. Тютчева (1873), наконец, М.П. Погодина (1875). С годами творчество Вяземского все более превращалось в непрестанное поминовение усопших, что отражалось и в названиях стихотворений: «Поминки», «Все сверстники мои давно уж на покое…». Только о гибели детей он почти не пишет, потому что почти невозможно рассказывать,

Как в гроб родной с слезами опускаем
Мы часть себя, часть лучшую себя…

(На прощанье. 1855)

Отобранные и систематизированные материалы данной работы позволили утверждать, что духовная поэзия — неотъемлемая часть русской классической литературы, утверждающей высокие общечеловеческие нравственные идеалы. Один из самых любимых жанров русской духовной поэзии — стихотворная молитва, выражающая общечеловеческие надежды на торжество добра, правды, любви. Жанр стихотворной молитвы отражает всю глубину личности автора, его внутреннюю работу над собой. Стихотворная молитва формирует духовную сторону читателя , учит сопереживать, заставляет душу “трудиться”, “учит по-человечески страдать” (Я. Полонский).

Духовная лирика была, есть и будет всегда в малой или большой степени присутствовать в поэзии. Пока жива вера среди людей, будут живы и религиозные произведения. И каждый творец привнесёт в духовную поэзию нечто своё, новое, что позволит другим людям расширить своё мировоззрение, подняться вместе с автором к ангельским «горним» высотам и, может быть, стать немного лучше. Труден и тернист творческий путь таких поэтов.

Можно выделить две составляющих духовной поэзии: художественную и религиозную. Цель поэзии – при совершенстве формы становиться невольной молитвой, но молитвой, открытой для другого. Поэзия помещается между молитвой, устремленной к Богу, и диалогом с читателем. Русская духовная поэзия 19 века вся устремлена к читателю и играет немаловажную роль в его духовно-нравственном становлении. Чтение духовной поэзии – это не развлечение, не отдых, а напряжённый духовный труд, труд, требующий постоянных внутренних усилий. Поэт не льстит нашему самолюбию, не потакает слабостям, не щадит нашей грешной природы. Он зовёт читателя вперёд, он заставляет читателя разбираться в себе самом и отделять в своей душе семена от плевел, добро от зла, дух от плоти, высокое от низкого. Чтобы признать все эти нравственные ценности, надо очистить свою душу от сорняков, нужно основательно потрудиться. Но этот труд не пропадёт, он окупится сторицей, так как способствует становлению Человека, способного строить свои отношения с окружающим миром на основе добра, правды, красоты.

Читайте так же:  Молитва о беременности петру и февронии

7. Практическое применение работы

Эта работа может использоваться на уроках литературы, при подготовке учащихся к олимпиадам по литературе, на внеклассных занятиях и т.д.

Практическая реализация : использование материалов для уроков посвящённых русской поэзии, использование материалов для сценариев мероприятий о русской поэзии ,разработка исследовательских проектных работ для учащихся, участие учащихся в предметных олимпиадах и конкурсах.

Эффективность использования:позитивная динамика результатов обучения учащихся; устойчивый интерес к чтению художественной литературы; увеличение числа учащихся, участвующих в творческих коллективах и кружках, в школьных мероприятиях;

Жанр молитвы в русской и английской поэзии XIX века

Назва Жанр молитвы в русской и английской поэзии XIX века
Дата канвертавання 22.12.2012
Памер 202.87 Kb.
Тып Документы

ЖАНР МОЛИТВЫ В РУССКОЙ И АНГЛИЙСКОЙ ПОЭЗИИ XIX ВЕКА

В поэтической молитве как произведении словесного искусства сливаются два вида духовного опыта поэта – эстетический и религиозный, и ее можно рассматривать в этих двух аспектах. Предмет нашего внимания в данной статье – молитва 19 века как литературный жанр, т.е. специфически организованный тип текста; нас интересует не “молитвенное начало”, присутствующее почти в любом хорошем лирическом стихотворении (ибо лирика “онтологически, по сути своей…соприродна молитве” 1 ), а исторически по-разному сложившиеся в двух разных национальных культурах типы его речевой организации.

Под молитвой мы понимаем всякое, в частности вербальное, обращение к объекту, который осознается как сакральный, т.е. обладающий сверхъестественной сущностью. По-видимому, это один из древнейших речевых жанров (в бахтинском смысле), ставший литературным уже в первобытном фольклоре (заклинания духов). В системе европейских лирических жанров Нового времени молитва не была канонизирована теорией, как ода или элегия, но сам факт существования этого жанра подтверждается эмпирически. Поэтическая молитва расцвела в Ренессансе и барокко, а в классицизме бытовала в виде нескольких жестких жанровых разновидностей (гимн, подражание псалмам, духовная ода). В 19 веке произошла общая секуляризация мышления, однако это означало не конец, но усложнение религиозного чувства людей (и поэтов); вкупе с процессом распада системы классицистических жанров это привело к возникновению самых разнообразных жанрово-тематических вариантов поэтической молитвы.

Мы рассмотрели 272 русских и английских стихотворения 19 века, отнесенных нами к жанру молитвы по двум основным критериям: 1) грамматическая доминанта текста – обращение во 2-м лице; 2) сакральность адресата. Выяснилось, что в таких стихотворениях выделяются те же повторяющиеся содержательные мотивы, что и в канонических текстах Псалтири, православных молитвословов и англиканской The Book of Common Prayer. Вот основные: ситуация, обращение, прошение, покаяние, жалоба, благодарение, надежда, уверенность, обещание, восхваление, упрек (иногда доходящий до вызова), характеристика адресанта, адресата и их взаимоотношений. Часто эти мотивы пересекаются и их трудно отделить друг от друга (например, покаяние от жалобы или хвалу от характеристики Бога), но самостоятельность каждого подтверждается другими случаями. Полного набора этих мотивов, конечно, нет ни в одном произведении, даже в канонических молитвах. С другой стороны, ни один из мотивов не является обязательным, кроме обращения, и то лишь если понимать его широко, так как грамматический вокатив тоже нередко отсутствует.

Как оказалось, в обеих литературах есть немало стихотворений, которые построены на обращении к сакральному адресату и следовательно являются молитвами, но вряд ли могут быть отнесены к религиозной лирике в традиционном понимании. Дело в том, что поэтическое мышление часто сакрализует нерелигиозные объекты, включая их в молитвенную структуру. Такие молитвы можно назвать риторическими.

И в русской, и в английской поэзии 19 века встречаются обращения в молитвенной форме к языческим божествам. Наиболее универсальный адресат – Муза, к ней обращаются, например, Байрон, Языков, Фет. Другие случаи более индивидуальны. У Пушкина есть молитвы к Домовому, к Приапу, к Морфею; у Байрона – к Прометею; китсова “Ода к Психее”, в отличие от других его од, тоже воспроизводит структуру молитвы.

Английские поэты-романтики очень часто обращаются в стихах к явлениям природы, используя при этом и религиозную лексику. Общеизвестны пантеистические гимны Шелли к жаворонку, к Западному ветру; подобных мотивов много у Вордсворта, хотя они почти никогда не становятся у него доминирующими и жанрообразующими; а вот у не склонного в целом к пантеизму Колриджа есть “Hymn to the Earth” (“Гимн Земле”) и сонет 1820 года “To Nature” (“К Природе”) с обязывающим заявлением: “Thee only God!” 2 .

Ты богоматерь, нет сомненья,

Не та, которая красой

Пленила только дух святой,

Мила ты всем без исключенья;

Не та, которая Христа

Родила, не спросясь супруга.

Есть бог другой земного круга –

Ему послушна красота,

Он бог Парни, Тибулла, Мура,

Им мучусь, им утешен я.

Он весь в тебя – ты мать Амура,

Ты богородица моя.

По жанровой структуре риторическая молитва практически идентична религиозной; по существу отличие состоит в том, что сакральность адресата осознается поэтом как некая условность, необходимая для достижения эстетической цели. Даже наиболее последовательный пантеист Шелли обращается к ветру не так, как, скажем, огнепоклонник к огню: молитва есть элемент пусть чисто индивидуального, но все-таки религиозного культа; здесь мы имеем дело в лучшем случае с культом эстетическим.

Явлением переходным от риторической к религиозной молитве можно считать молитвы ролевые – написанные от лица героя, явно отличного от самого поэта: мусульманина (“Подражания Корану” Пушкина и Ротчева), язычника (“Deo Ignoto” Боровиковского, “Молитва язычника” Мережковского), ребенка (“Little Jesus” (“Маленький Иисус”) Фрэнсиса Томпсона), человека другого пола, мифологического персонажа, исторической личности (“Сонет Св. Терезы” Козлова, “Песнь Прозерпины” и “Монолог Вечного Жида” Шелли) и т.д., — следовательно, в них автор не выражает собственный религиозный опыт, а пытается воспроизвести чужой, хотя может вкладывать сюда и свое религиозное чувство. Такие стихотворения очень распространены и в русской, и в английской поэзии, где они обычно следуют национальной традиции драматического монолога, основная эстетическая цель которого – охарактеризовать героя, в том числе и сатирически (например, в “Simeon Stylites” (“Симеоне Столпнике”) Теннисона; собственно ролевая молитва такую цель если и преследует, то не в первую очередь.

Еще одно переходное явление – несколько русских стихотворений (Тютчева, Трилунного (“Моя молитва”), Лермонтова (“Юнкерская молитва”), Языкова, Огарева – в английской поэзии мы таких не нашли), построенных на ироническом обращении к христианскому Богу – либо с нарочито приземленными просьбами (“Боже, вина, вина” — Языков), либо с откровенным вызовом, как у молодого Тютчева, пародийно обыгравшего знаменитую молитву преп. Ефрема Сирина: “”Не дай нам духу празднословья!” Итак, от нынешнего дня Ты в силу нашего условья Молитв не требуй от меня”. Это юношеское вольнодумство или старческий скепсис (“Лишай” Огарева написан в 1875 году) не означает серьезного богоборчества или атеизма: всем этим авторам принадлежат и искренние проникновенные молитвы – собственно христианские молитвы. Обратимся теперь к ним.

Еще один интересный мотив русских просительных молитв – просьба послать муки и страдания, которые толкуются как залог иных благ: “Молю святое Провиденье:/ Оставь мне тягостные дни,/ Но дай железное терпенье,/ Но сердце мне окамени” 8 (Языков “Молитва” 1825 г.) Бенедиктов в “Молитве” 1839 г. просит ниспослать беды и лишенья как компенсацию за прекрасный дар вдохновения. Для Ап.Григорьева (“Молитва” 1845 г.) страдание души – это “источник покоя и мира”. Для Тютчева в 1865 г. “жгучее страданье” рассеивает “мертвенность души” (“Есть и в моем страдальческом застое…”). Вообще это, как считается, характерная черта менталитета русского народа. Не случайно мотив подражания человека Христу в страдании часто звучит в православных литургических песнопениях.

В английских просительных молитвах мы не обнаружили материала для подобных обобщений, если не считать того, что английские поэты имеют тенденцию к просьбам, касающимся собственно религиозной стороны духовной жизни (в самом общем виде – дать благочестие), но эта черта относится не только к мотиву просьбы и даже не только к жанру молитвы, но, пожалуй, вообще характеризует специфику английской религиозной лирики в сравнении с русской. Мы еще вернемся к этому вопросу.

Есть случаи, когда поэт молится за группу людей, к которой себя в целом не причисляет, разве что латентно. Например, известное тютчевское стихотворение1850 года посвящено всем страждущим: “Пошли, Господь, свою отраду Тому, кто жизненной тропой, Как бедный нищий мимо саду Бредет по знойной мостовой”. У А. Проктер есть молитва за неверующих.

Довольно редко встречаются случаи, когда поэт молится за одного конкретного человека. В русской поэзии мы нашли 4 таких примера: мужчина молится за близкую женщину (“Молитва” 1835 г. Языкова, “Молитва” (“Я, Матерь Божия, ныне с молитвою”) Лермонтова, “Владычица Сиона, пред Тобою” Фета, “День православного Востока” Тютчева). Интересно, что Лермонтов и Фет посылают эту молитву не Богу, а Богоматери-заступнице, полагая ее более восприимчивой к такой просьбе. У англичан мы встретили нечто подобное лишь в цикле Кристины Россетти “If Thou sayest, Behold” (“Скажешь ли: “вот, мы не знали этого”” – здесь молитва за двоих: себя и брата.

Из всех повторяющихся мотивов молитвы, пожалуй, наиболее специфическим для обращения к божеству, почти невозможным в немолитвенных жанрах сходной структуры (например, в панегириках или посланиях, где та же просьба вполне представима), является мотив покаяния. В чистом виде он встречается редко, часто соединяется с жалобой, но иногда занимает и доминантное место. Таково стихотворение Ф.Глинки 2-й половины 1820-х годов “Несмысленность” – коллективное покаяние от лица всего человечества: “…Мы как мертвые стоим,/ И, как погибший, утопаем/ В заботах странных, мелочных,/ Великой вести не внимаем,/ Угроз не слушаем Твоих” 9 . Поэт-демократ А.Н.Яхонтов в 1880 г. пишет “Молитву” в виде предсмертного покаяния за ошибки и не реализованные в течение всей жизни возможности:

Предел земных волнений не далек…

Прости меня, Творец любвеобильный,

Что долг святой – труд жизни непосильный –

Безропотно я совершить не мог;

Что верой в жизнь и светочем науки

Не озарил я жизни и труда,

Что скорбь души, сомнения и муки

Не принесли могучего плода;

Что Твоего божественного дара

Я не сумел взлелеять семена,

Что искра в сердце тлеющего жара

Тщетой была во мне заглушена!

Не дай скорбеть о роковой утрате

Сил юности – невозвратимых сил, –

Дай мир душе на жизненном закате,

Дай веру мне, что я не тщетно жил! 10

Эту молитву творит человек мужественный и спокойный; когда в последней фразе он просит у Бога дать ему на закате дней веру в то, что жил не напрасно, он явно чувствует за собой право на эту веру. Здесь нет истовости и отчаяния, которые чувствуются в покаянных молитвах Мережковского конца 19-начала 20 веков – например, в переложении знаменитого псалма “De Profundis” и в стихотворении “Молитва о крыльях”.

Едва ли не уникальный случай покаяния с одновременным самооправданием находим в юношеской “Молитве” 1829 года Лермонтова – эта вещь блестяще характеризует специфику его противоречивого религиозного чувства и отношений с Богом.

Русские поэты, беседуя с Богом, говорят, главным образом, о себе, своей земной судьбе. Английские – о своем отношении к Богу и о Нем самом. Характеристика адресата обнаруживается в каждой третьей русской и каждой второй английской поэтической молитве; в английских она чаще становится доминантой (например, в “Oratio Patris Condren” Хопкинса разработка этого мотива занимает 9 строк из 11).

Таким образом, формальные и содержательные различия русских и английских поэтических молитв 19 века во многом объясняются несходством практики православного и англиканского богослужения, бытования в том и в другом светского литературного языка. Думаю, этому не противоречит то обстоятельство, что значительная часть английской религиозной лирики этого периода создана католическими священниками (Ньюман, Хопкинс), использовавшими при богослужении латынь. Во-первых, они перешли в католичество уже в зрелом возрасте и языковое сознание в них сформировано англиканством. Во-вторых, католические латинские гимны вполне аналогичны по формальной структуре англиканским (в православии же аналогов им нет). Доказательство тому – стихотворные переводы латинских гимнов на английский язык Хопкинса и Томпсона.

В своей статье мы смогли лишь слегка затронуть несколько аспектов заявленной широкой темы. Нам хотелось предложить научный подход к материалу, объединяющему литературу и религию, альтернативный наиболее сегодня распространенному. О поэтических молитвах обычно пишут с чисто религиозных, даже конфессионально-богословских позиций. Мы попытались показать, что собственно филологический анализ этого материала может дать интересные результаты, в том числе и относительно национального религиозного сознания.

Жанр молитвы в русской поэзии 19 века
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here