Паисий Святогорец о молитве Иисусовой

Полное описание: Паисий Святогорец о молитве Иисусовой специально для наших уважаемых читателей.

10 поучений прп. Паисия Святогорца о молитве

Старец Паисий Святогорец (Эзнепидис; 1924-1994) всегда указывал на то, что необходимо вверять жизнь свою Богу посредством молитвы. Старцу больно было видеть людей, кото¬рые изнемогали, борясь лишь «своими слабыми человече¬скими силами», в то время как могли бы вполне попросить помощи у Бога, а Он «способен послать в помощь не просто силу божественную, но много божественных сил; и тогда помощь Его будет не просто божественной помощью, но Божиим чудом». Поэтому он настаивал на том, чтобы люди почувствовали, что молитва для них это необходимость, и старался помочь тем, кто не научился молиться, «положить начало работе сердца в молитве». Тех же, кто приобрёл добрый навык молитвы, укреплял, чтобы молились с большей ревностью и теплотой.

Редакция портала «Русский Афон» подобрала десять поучений афонского старца прп. Паисия о молитве – этом даре Божием человеку для общения с Ним.

1. – Геронда, как нужно молиться?

– Себя ощущай маленьким ребёнком, а Бога своим Отцом и проси Его обо всём, в чём имеешь нужду. Беседуя таким образом с Богом, тебе не захочется потом от Него отходить, потому что только в Боге человек обретает безопасность, утешение, невыразимую любовь, соединённую с божественной нежностью. Молитва означает поместить Христа к себе в сердце, возлюбить Его всем своим существом. Как нельзя ребёнка оторвать от объятий матери, так нельзя оторвать от молитвы человека, который понял её смысл. Что чувствует ребёнок в объятиях матери? Только тот, кто почувствует присутствие Бога, а себя почувствует маленьким дитём, может это понять.

2. Бог для того попускает случаться у нас разным нуждам и затруднениям, чтобы мы прибегали к Нему, но лучше, когда по любви ребёнок бежит к своему отцу или матери. Возможно ли представить ребёнка, знающего, как его любят родители, которого приходилось бы силой заставлять идти на руки к матери или отцу? Бог есть нежный Отец, и Он любит нас. Поэтому нужно с нетерпением ждать часа молитвы и никогда не насыщаться общением с Ним.

3. – Геронда, когда мало времени, и я молюсь торопливо, может, ворую время, которое должна посвятить Христу ?

– У Христа всего много, сколько ни воруй, Он ни в чём не имеет нужды, а ты вот не получаешь пользы. Не Христу нужна наша молитва, а нам нужна Его помощь. Мы молимся, потому что так общаемся с Богом, Который нас сотворил. Если не будем этого делать, то впадём в руки диавола, и тогда горе нам. Видишь, что говорит авва Исаак? «Бог не спросит с нас, почему мы не молились, но почему не пребывали с Ним в общении и таким образом дали право диаволу мучить нас».

4. – Геронда, как мне полюбить молитву?

– Почувствуй потребность в молитве. Как телу, чтобы жить, нужна пища, так и душа, чтобы жить, должна питаться. Если она не будет питаться, то ослабеет, а потом наступит духовная смерть.

5. – Геронда, как нужно готовиться к молитве?

– Так же как готовимся к божественному причащению. Там божественное приобщение, здесь божественное общение. Когда причащаемся, принимаемся в себя Христа, приходит Божественная благодать. В молитве мы постоянно общаемся со Христом и иным образом принимаем Божественную благодать. Неужели этого мало! В причастии приобщаемся Тела и Крови Христовых, в молитве общаемся с Богом. Как перед причащением необходимо исповедоваться духовнику, так и перед началом молитвы нужно со смирением исповедоваться Христу. «Господи, я ничтожный человек. Не стоит Тебе со мной возиться, но прошу Тебя, помоги мне». Так приходит Божественная благодать и открывается путь к общению с Богом. Если человек не раскается и не исповедуется в смирении Богу, то останется неподготовленным. Возникает преграда, которая препятствует его общению с Богом. Дверь остаётся закрытой и душа не находит покоя. Но если он скажет: «Согрешил, Боже мой», – то преграда падает или, лучше сказать, Бог открывает дверь и человек принимает благодать божественного общения.

6. – Геронда, святой Иоанн Лествичник говорит, что молитва – это «суд до суда».

– Так и есть. Когда человек правильно молится, тогда молитва есть «суд до суда». Кто духовно здоров, если, начиная молиться, почувствует в сердце окаменение, то станет искать причину его, чтобы устранить. «Почему я так себя чувствую, – спросит он сам себя. – Может быть, я кого-то осудил или принял помысел осуждения и сам того не заметил? Может, промелькнул помысел гордости или есть во мне какое-то пожелание, которое не даёт мне общаться с Богом?»

7. – Геронда, когда я занята каким-нибудь умственным трудом, то не могу молиться.

– Если во время работы ум твой находится в Боге, то это и есть молитва. Ведь если молишься, а ум при этом не в Боге, то какая польза? Если даже, когда человек устаёт молиться, он приведёт на ум мысли о Христе, Божией Матери, то это опять молитва.

8. – Геронда, может человек хранить память о Боге, не произнося молитвы?

– Если он говорит в помысле: «Как я далеко от Бога! Что мне делать, чтобы быть рядом с Ним?» – от этого приходит память о Боге, приходит и молитва. Старайся всегда ощущать присутствие Христа, Божией Матери, святых и веди себя так, как будто они здесь, рядом. Ведь они на самом деле здесь, хотя мы их и не видим телесными очами. Всё возводи к Богу и говори: «Бог меня видит. То, что я сейчас делаю угодно Ему? Чего мне нужно избегать, чтобы не огорчать Его?» Постепенно это станет твоим внутренним состоянием. Будешь думать о Боге и делать всё возможное, чтобы Его ублажить. Так развивается и растёт любовь к Богу, услаждается ум и сердце, и постоянно пребывают в молитве без труда.

9. – Геронда, я не чувствую любви к молитве.

– Твоё сердце пока ещё не согрелось, молитва идёт не от души; ты всё совершаешь по принуждению, сухо, без чувства. Как начинаешь молитву?
– Начинаю, геронда, с мысли, что нужно помолиться о себе и о других.
– Ну, что ты за странный человек! У тебя везде «нужно»: «нужно молиться», «нужно заниматься духовным деланием», всё «нужно», «нужно». – вот ты и тяготишься. Хорошо, что есть в тебе такая сила, а ты начинай со смиренного помысла, с сострадания. Пусть работает сердце, пусть сострадает, тогда не нужно будет себя заставлять; будешь чувствовать радость, и будет в душе такое внутреннее веселие.

10. Чтобы духовная жизнь стала легкой, нам не надо на себя давить. Мы должны спрашивать наш ум: «Хочешь, совершим богослужение суточного круга? Хочешь, почитаем Псалтирь? Или погуляем по тропинке, творя Иисусову молитву? Или, может быть, споем молебный канон Пресвятой Богородице с великими поклонами?» Так человек не устает, потому что все, что он делает, он делает с внутренним расположением. Когда наша душа испытывает недомогание и мы не можем совершать поклоны, то помолимся Иисусовой молитвой сидя, почитаем что-то духовное, сделаем то, что нас привлекает. Если у ребенка нет аппетита, ты не можешь его заставить есть. Ты даешь ему что-то вкусное, что ему нравится. Потом, когда он выздоровеет, то начинает есть и ревит (нут, бараний горох). Так же ведет себя и душа. В молитве должно соучаствовать все сердце человека, без остатка. Молитва, аскеза, духовные занятия должны совершаться от сердца. Человек получает духовный доход только в том случае, если ему предшествует духовный вклад, если ему предшествует жертва.

Читайте так же:  Символ веры молитва короткая

«Миряне, если не будут роптать, получат от Бога такую же награду, как подвижники монахи»

Малоизвестные наставления афонского старца

Издательство «Святая Гора» впервые на русском языке публикует малоизвестные наставления афонского старца Паисия Святогорца (Эзнепидиса), записанные его ближайшими сподвижниками и учениками.

Люди горделивые и восторженные должны находиться в послушании у кого-то (здесь старец имеет в виду прежде всего духовного отца), чтобы отсекать свою волю.

Благоговейные родители, желающие чтобы их дети стали монахами, не должны их к этому подталкивать, а должны сами вести подвижническую жизнь.

Каждый должен действовать сообразно своему духовному состоянию. Нельзя брать на себя подвиги, к которым человек ещё не готов.

Я встречал развращенных мужчин с «плотским мудрованием», которые женились на церковных девушках, ведущих духовную жизнь. Они так отчётливо ощущали их духовную чистоту, что не дерзали приблизиться к ним и вступить в плотские отношения. Как следствие, даже подумывали о разводе. Если простые девушки так повлияли на своих нецеломудренных супругов, то как описать то неизмеримо большее и неизгладимое впечатление, которое производила на людей наша Владычица Пресвятая Богородица.

Благодать священства это нечто особенное. Она подобна внешнему элементу питания, от которого священники получают энергию. Эта благодать не является их собственностью. Она не даётся как награда за какие-то духовные заслуги.

Сегодня диавол своей великой злобой невольно делает миру огромное благодеяние. Благочестивые люди, видя куда катится мир, сближаются с другими благочестивыми христианами и получают стимул в своей духовной брани с лукавым.

Если кто-то пал духом – его следует подбадривать и воодушевлять. Но когда он впал в гордыню и превозношение – ему полезно будет смириться.

Часто мы, монахи, становимся жестокосердными, потому что не видим боль других. А бедолажки миряне сострадательны, так как всё время видят вокруг боль и скорби. Поэтому мы должны боль других сделать своей и молиться за весь мир.

Пришёл ко мне как-то один паломник и рассказал, что прочитал несколько книг об Иисусовой молитве, и попытался понудить себя к её творению, но в результате у него лишь разболелось сердце. Тогда я спросил его: «Разве у тебя нет материала для смирения (грехов)? Смирись и ты почувствуешь, как тебе необходима милость Божия. Тогда молитва будет литься сама собой, без понуждения.

Бог не вмешивается в нашу жизнь, а ждёт, что мы попросим Его помочь нам, так как уважает нашу свободу.

Духовный человек чувствует намерения других (например, если его хотят использовать или обокрасть) но всегда относится к ним с добрым помыслом. Он не препятствует злоумышленникам, считая, что они имеют в том, что хотят отнять у него, бОльшую необходимость.

Если нет искреннего покаяния и смирения – предпосылок для того, чтобы человек почувствовал как ему жизненно необходима Милость Божия, одни только внешние подвиги и понуждение себя приведут человека к прелести.

Ум наш (насколько это возможно) должен быть рядом с Богом и не думать о злом.

Посеяв горсть пшеницы – мы получим урожай пшеницы, посеяв колючки – вырастим колючки. Добро, творимое человеком, порождает новые добродетели, а грехи влекут за собой новые прегрешения.

Одному женатому, который заявил мне, что монашество в отличие от брака это не таинство, я ответил, что иночество – это таинство Церкви Торжествующей, так как уже в земном существовании переживает ангельскую жизнь.

Несчастья, боль и поношения искупают нас от ада.

Многие впавшие в прелесть, которых диавол сделал лжепророками, не положили в основу духовной брани покаяние и познание себя, а стремились к постам и бдениям, по своей гордыне желая великими подвигами достичь святости.

Как у каждого автобуса есть депо, так и беснование имеет какую-то первопричину. Не надо идти на отчитку, если прежде не найден повод ставший причиной духовного заболевания.

Настоящее смирение имеет тот человек, который сделанные им добрые дела сразу забывает, а любое сделанное ему благодеяние (даже самое незначительное) считает громадным и чувствует за него благодарность.

Обретение святости не зависит от того сколько времени мы подвизаемся, а зависит от любочестия и нашего смиренного подвига. В любочестии есть и смирение, и благородство, и жертвенность.

Потребность молитвы. Преподобный Паисий Святогорец

Будем чувствовать потребность в молитве

— Геронда, у меня нет крепкой веры и я чувствую себя слабой.

— Нам трудно молиться только тогда, когда мы не чувствуем в молитве потребности. Кто не понимает смысла молитвы, не ощущает потребности в ней, тот считает её повинностью, уподобляется неразумному дитю, которое отворачивается от материнской груди, материнской нежности и потому растёт слабым и болезненным

Молитва — это защита

— Геронда, как почувствовать в себе необходимость в молитве?

Как-то пришёл ко мне в каливу один человек. Он был сильно расстроен, потому что по невнимательности сбил на дороге ребёнка «Я преступник», — повторял он. «А ты молился в это время?», — спросил я его. «Нет», — ответил он. «Ты виноват не столько в том, что сбил ребёнка, сколько в том, что не молился». И я рассказал ему один случай. Я знал одного человека, служащего, который достиг большой меры добродетели. Он молился постоянно: и на работе, и в дороге, — везде. Молитва у него стала самодвижущаяся, и вслед за славословием у него лились слёзы радости. В офисе, где он работал, все бумаги орошал слезами. Поэтому он подумывал оставить работу, уйти на пониженную пенсию, и приехал ко мне в каливу за советом. Я ему сказал: «Не уходи, а когда товарищи по работе станут тебя спрашивать, почему ты плачешь, отвечай, что подумал о своём умершем отце». Так вот, однажды он ехал за рулём и вдруг на дорогу выскочил ребёнок. Он стукнул его так, что тот отлетел как мячик, но при этом ничуть не пострадал. Бог сохранил, потому что в это время человек молился.

О молитве Иисусовой в наше время

В беседе корреспондента портала Православие.Ru с отцом Феодором Гигнадзе была поднята тема Иисусовой молитвы. Мы попросили отца Феодора в отдельной статье рассказать о необходимости для мирян творить Иисусову молитву.

Что значит, что мы христиане? Мы не просто верующие и религиозные, то есть уверенные в бытии Бога и соблюдающие ради угождения Богу определённые правила. Христиане – те из нас, кто знает, что Бог пришёл как человек, мы Его увидели глазами сердца, и благодать нам объявила (ср. Мф. 16, 17), что перед нами Тот, Кто создал вселенную и нас, Кем существует всё сущее, Им бьется наше сердце и сердца наших близких, Он – это основание всего (Ин. 1, 3–4).

Читайте так же:  Молитва дмитрий донской

Увидев всё это, мы не можем постоянно не лицезреть Его, встать к Нему спиной, на некоторое время отдалиться от Него и делать свои дела (и наши дела в Его руках). Кроме такого прагматического подхода, Он касается нашего сердца любовью (ср. Откр. 3, 20), даёт нам почувствовать истинную жизнь (ср. Ин. 10, 28) и счастье (ср. Мф. 11, 6). Вместе с этим в литургическом богослужении Он даёт нам Себя Самого, делает нас органической частью Себя (ср. Ин. 6, 51) и настраивает нас на благодарственную, то есть евхаристическую жизнь.

Мы христиане не по причине религиозности, но потому, что мы хотим быть со Христом

То есть мы христиане не по причине религиозности, но потому, что мы хотим быть со Христом (ср. 1 Кор. 12, 2), мы реализуемся в единстве с Ним, в следовании за Ним, в ученичестве Ему (ср. Ин. 15, 18), в дружбе (ср. Ин. 15, 14) и братстве с Ним (ср. Мф. 12, 49), как образы и подобия Божии, как небесные граждане (ср. Флп. 3, 20; Евр. 13, 14) и дети Отца Небесного (ср. Ин. 20, 17; 1 Ин. 3, 2–3; Евр. 12, 6–8; Рим. 8, 16).

Как после этого может возникнуть странный вопрос: «Можно ли мирянину молиться Иисусовой молитвой»? Ведь эта молитва есть попытка постоянно быть со Христом (ср. 1 Фес. 4, 17), увидеть Его и следовать за Ним (Мк. 10, 47–52).

Умная молитва Иисусова тесно связана с исихазмом («покой ума и тела»). Часто задают вопрос, насколько целесообразна подобная практика для мирян. Такая постановка вопроса неверна, поскольку именно исихастский образ жизни и является одним из важнейших факторов уникальности Православия. И, как нас учит св. Симеон Новый Богослов,

«Не говори: это для нас невозможно, так как Христос свои заповеди объявил для всех, и Он не давал отдельных заповедей для монашествующих и для мирян» [1] .

В греческой традиции исихазм мирян – обычное явление, и для него существует даже специальный термин: лаический исихазм (греч. λαϊκός – «мирянин»). В XIV в., когда исихазм был догматически утверждён на Соборе (1351 г.), отцы Церкви были сторонниками исихазма среди мирян (напр., св. Григорий Палама, св. Николай Кавасила).

В связи с тем, что исихазм, в православной традиции, нужен и обязателен и для мирян, следует принять ко вниманию то учение Православной Церкви, что каждый, крещённый во имя Св. Троицы и подчинившийся Трёхипостасному Единосущному Богу, входит в «род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел» (1 Пет. 2, 9). Есть и другие места Священного Писания, где об этом говорится:

  • «Возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему» (Откр.1, 5–6);
  • «Умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12, 1).

Поэтому каждый христианин, независимо от церковного сана, должен постоянно из глубины сердца приносить Богу бескровную жертву хвалы, чем, собственно, и является умная молитва Иисусова.

Митрополит Иерофей (Влахос) пишет:

«Мы считаем умную молитву важнейшим средством для спасения человека. Возможно, кто-нибудь скажет, что все эти целебные средства, то есть глазные примочки, лечащие око сердца (ср. Откр. 3, 18), могут использоваться только монахами. Это не совсем так. Все мы, даже и живущие в миру, можем жить по заповедям Христовым. Молитва, покаяние, плач, сокрушение, пост, бдение и так далее заповеданы нам Христом, и это значит, что все могут следовать им. Христос не назвал таких вещей, которые были бы невозможными для человека. Святитель Григорий Палама, говоря о чистоте сердца, подчеркивает, что ‟и живущим в браке возможно отвечать этой чистоте, однако с гораздо большим трудом”» [2] .

Всё то, из чего и складывается явление, называемое исихазмом, оправдано Константинопольскими Соборами 1341, 1346 и 1351 гг., которые признаются Православной Церковью:

«Следовательно, всякий, кто возражает против чего-либо из названного, находится вне православного предания и может быть на этом основании отсечен от его жизни» [3] .

Митрополит Иерофей делает ещё одно интересное замечание:

«Мы замечаем, что даже православных христиан можно разделить на две большие группы. В первую группу входят люди, которых справедливо можно было бы назвать последователями Варлаама. Это те, кто ставит на первое место рассудок и возлагает надежду преимущественно на человека. Подобные люди верят, что таким образом можно решить многие проблемы, в том числе и главный жизненный вопрос – познание Бога. Ко второй группе принадлежат те, у кого, подобно святителю Григорию, сердце (в его целостном смысле (ὅλα τήν ἑρμηνεἰα) библейского и святоотеческого Предания) находится в центре их духовной жизни. Такие люди следуют путем (τήν μέθοδο) всех святых нашей Церкви. Они удостаиваются истинного богопознания и истинного Причастия (στήν κοινωνία) Богу. Таким образом, в наши дни существует два направления, два образа жизни. Но поскольку Церковь считает святителя Григория Паламу великим богословом и его учение является учением Церкви, то мы должны следовать именно вторым путем» [4] .

Священное Писание многократно подтверждает нам значение призывания имени воплощенного Сына Божия, как в нашей каждодневной борьбе с грехом, так и с точки зрения непрерывного общения с Ним, бескорыстной любви к Нему и в целом спасения:

  • «Имеющий Сына имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни. Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную» (1 Ин. 5, 12–13);
  • «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно» (Мф. 6, 6);
  • «И если чего попросите у Отца во имя Мое, то сделаю, да прославится Отец в Сыне. Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю… чтобы чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам» (Ин. 14, 13–14; 15, 16; 16, 23–26).

И Господь объявляет нам: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15, 5). А то, что, по словам Христа, «никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин. 14, 6) – сильнейшее основание для горячей мольбы, обращенной к Нему.

«Богоносные отцы, умудренные просвещением Святого Духа, основание своего учения о мысленном священнодействии молитвы, тайно совершаемое во внутреннем человеке, полагают на недвижимом камени Божественного Писания Нового и Ветхого Заветов, заимствуя оттуда, как из неисчерпаемого источника, так много свидетельств»,

– писал преподобный Паисий (Величковский) [5] .

Один из распространенных мифов, направленных против умной Иисусовой молитвы и в целом против исихазма, – это соображение, что якобы эта молитва является источником прелести (духовного заблуждения). Ответ на этот миф дадим словами великого афонского старца XX в. Иосифа Исихаста:

«А относительно умной молитвы… призывания Имени Божия – не может быть сомнений, и прелесть не может возникнуть из-за нее, поскольку внутри сердца нерассеянно призывается Имя Христово, и Он очищает нас от тьмы и ведет к свету» (Письмо 63).

Читайте так же:  Молитва Богородице текст читать

И в другом письме старец пишет:

«‟Господи Иисусе Христе, помилуй мя” пусть будет твоим дыханием» (Письмо 3) [6] .

Мысль этого современного подвижника разделяют все святые отцы. Один из них – великий апологет умной молитвы, прп. Паисий (Величковский), который беседует и о практике этой молитвы, и о её результатах, и о её преимуществе перед другими молитвенными практиками:

«‟Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!”Если кто с желанием и непрестанно, как дыхание из ноздрей, творит молитву сию, вскоре вселится в него Св. Троица – Отец, Сын и Св. Дух – и обитель в нем сотворит, и пожрет молитва сердце, и сердце – молитву, и станет человек день и ночь творить сию молитву, и освободится от всех сетей вражиих… Если кто не навыкнет умной Иисусовой молитве, не может иметь непрестанной молитвы. Этот путь молитвенный – скорейший ко спасению, чем посредством псалмов, канонов и обычных молитв для грамотного. Что совершенный муж пред отроком, то сие молитва пред грамотнословесием, т.е. молитвою искусственно писанною» [7] .

А противников умной молитвы мы дерзновенно спросим вместе с преподобным отцом:

«Совершенно недоумеваю. Призвание ли имени Иисусова, думается вам, неполезно?» [8]

Отрицательное отношение к исихазму обусловленно и тем, что под этим термином понимают состояние обожившегося человека. На самом деле исихазм – это путь, православная практика молитвенно-аскетической жизни, тот процесс в духовной жизни, который возможен и нужен и для мирянина, поскольку, с практической точки зрения, именно исихазм обуславливает уникальность Православия, так как он основывается на учении о нетварности Божественной благодати, Божественной энергии, того же Фаворского света. А это учение является собственно православным, и мы его не встречаем в других христианских деноминациях. Таким образом, православная молитвенная практика уникальна. Согласно православному учению, благодаря молитве Бог в благодати непосредственно Сам пребывает с нами. Поэтому и отношение к молитве в нашей традиции иное, что и даёт соответствующие плоды.

Благодаря молитве Бог в благодати непосредственно Сам пребывает с нами

Православие в своём молитвенно-аскетическом подвиге исихастично. А для тех, кто полагает, что эти темы недоступны и далёки для людей, находящихся в таком состоянии, как мы, приведём слова архимандрита Софрония (Сахарова):

«Я желаю узнать о более совершенном: о том, что превосходит мою меру. Но это не потому, что я притязаю на высшее меня; нет, но потому, что что мне представляется необходимым как-то узреть путеводящую звезду, чтобы проверять себя, на верном ли я пути… Я хотел бы иметь в духе видение истинного критерия, пусть чрезвычайно высокого, чтобы не успокоиться на том малом, что до сего часа познал» [9] .

Существование исихастской практики в Церкви оказывает особое влияние на литургическое богослужение. Многие подвижники Церкви говорят о том, насколько большое значение имеет для служащего священника его личный молитвенный опыт, чтобы он сам, сердцем своим, стал соучастником евхаристического служения, чтобы это великое таинство не прошло мимо него; чтобы славное служение принесения Бескровной Жертвы не превратилось для него в спектакль. В случае, если служащий священник станет един с таинством, сделает его своим, он становится примером для верующей паствы и этим способствует созиданию мистического Тела Христова, то есть Церкви. С этой точки зрения интересны соображения неизвестного афонского исихаста:

«Священство должно быть сопровождаемо постом (т.е. с подвигом – о. Ф. Г.), и ему должна сопутствовать умная и сердечная молитва. Ибо если иерей всегда постится и непрестанно молится умно из глубины себя, тогда во время священнодействия он действительно чувствует в себе благодать Божию (и, соответственно, подаёт пример пастве и проторяет ей дорогу к Живому Богу – о. Ф. Г.)» [10] .

Умная молитва и евхаристическое служение – это два крыла, с помощью которых человек соединяется с Богом

Умная молитва и литургическое, евхаристическое служение – это два крыла, с помощью которых человек соединяется с Богом. Эти два таинства помогают, дополняют и примыкают друг ко другу: «всенощная может стать, – наставляет нас прп. Никон Оптинский, – лучшей учительницей молитвы Иисусовой». А живое переживание богослужения, глубинное включение в него невозможно без личной молитвенной подготовки. Вот что пишет в этой связи архимандрит Емилиан:

Богослужение «существует как высшее проявление нашей молитвы и отправная точка к продолжению молитвы. Только тот, кто молится и держит имя Иисуса на устах перед тем, как пойти в церковь, может сказать, что он полноценно участвует в литургии, что он все понимает» [11] .

В завершение мы говорим вместе с апостолом, что наша христианская жизнь осуществляется «именем Иисуса Христа Назорея» (Деян. 4, 10), «и нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4, 12); а тем, кто принуждает нас отказаться от призывания святого имени вочеловечившегося Бога (Деян. 4, 17–18), мы также вместе с апостолом скажем: «Суди́те, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога?» (Деян. 4, 19).

Храм Владимирской иконы Божией Матери

с.Анат-Киняры

Старец Паисий об Иисусовой молитве

Одно дело молитва Божией Матери и святым, другое — молитва Иисусова, это разные вещи. Молитва Иисусова имеет другой смысл: молитвой человек соединяется со Христом, ум соединяется с Богом. Но ум должен пребывать в молитве — вот в чем секрет. Когда мы прочитываем много четок тому или иному святому, это тоже хорошо, но бесполезно для непрестанной молитвы. Привыкай больше творить молитву, чтобы ум многократно обращался на «Господи Иисусе Христе», и так ты естественным образом будешь пребывать в непрестанной молитве, которая, как правило, ограничивается словами «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» и которые мы должны произносить «всем сердцем, всею душею и всею мыслию». Другое дело, когда мы хотим попросить какого-нибудь святого вмешаться, помочь в какой-либо нужде. Это я говорю из своего собственного опыта, как у меня происходит, не знаю, как это случается у других.

Главное обратиться к молитве, чтобы соединиться с Богом. Только это имеет ценность, потому что человек роднится с Духом Божиим и духом соединяется с Богом неким священным образом через молитву. Мы много раз повторяем сладчайшее имя Христа не потому, что Христос не слышит с первого раза, но чтобы ум наш соединился с Ним, потому что Христос для нас всё и к Нему мы все придём.

Старец Паисий Святогорец

СЛОВА Том VI. О молитве.

Поделиться:

Добавить комментарий Отменить ответ

Прмч. и исп. Стефана Нового (767). Мч. Иринарха и святых семи жен (303).

Свт. Феодора, архиеп. Ростовского (1394). Мчч. Стефана, Василия, Григория, другого Григория, Иоанна и иных многих (VIII).

Сщмч. митр. Серафима Чичагова (1937). Сщмчч. Алексия Веселовского, Алексия Смирнова, Василия Завгороднего пресвитеров, прмчч. Рафаила Тюпина, Викентия Никольского и мц. Анисии Маслановой (1937); мц. Параскевы Федоровой (1938); сщмч. Николая Крылова пресвитера (1941). Обре́тение мощей прп. Сергия Сребрянского, исп. (2000).

1 Тим., 281 зач., I, 18–20; II, 8–15. Лк., 99 зач., XX, 1–8. Прмч.: 2 Тим., 291 зач., I, 8–18. Мф., 37 зач., X, 23–311.

Читайте так же:  Молитва за внезапно умершего на русском языке

«У меня правило. » Три истории старца Паисия о молитве

Когда я пришел в монастырь, меня как новоначального поставили помогать трапезнику. Тогда один старенький монах восьмидесяти лет, совсем дряхлый, попросил, чтобы иногда я приносил ему в келью суп.

И вот, заканчивая послушание, я наливал в тарелку суп и нес ему. Как-то раз это увидел один брат и завел мне свою шарманку:

«Ты вот что, особо не приучай его к хорошему. А то приучишь, он станет просить одно, другое и совсем тебе никакого покоя не даст. Будешь возиться с этим стариком и даже правила исполнять не сможешь! У-у, ты еще не знаешь, как он меня замучил своими просьбами! Я ему тоже как-то раз помог, когда он простудился, так он меня потом вообще в покое не оставлял! То и дело стучал мне в стену: „Окажи любовь, завари мне чайку!“ Потом: „Окажи любовь, помоги повернуться на другой бок!“ Через несколько минут опять тук-тук и: „Окажи любовь, положи мне на поясницу горячий кирпич. “Налей чай — дай кирпич. Налей чай — дай кирпич. А у меня правило. Когда мне его совершать?! Этот старик меня до белого каления довел. »

Представляешь, что творится? Страшное дело! Старый человек за стенкой страдает, стонет, просит о помощи, а монах не хочет идти, чтобы не прерывать правила. Это признак совсем ледяного, бездушного состояния. Да какие тут могут быть сомнения: для Бога именно кирпич и чай имели бы гораздо большее значение, чем любое количество «безукоризненных» поклонов и четок!

Ведь стоя со своими четками перед Христом, тот монах просил Его: «Господи Иисусе Христе, помилуй мя!» — но при этом огрызался на своего страдающего ближнего: «А ну оставь меня в покое!»

О молитве за рулем

Помню, ко мне в каливу пришел один человек. Он был почти в отчаянии: по невнимательности он сбил на дороге ребенка, но, слава Богу, тот остался жив.

Этот человек повторял: «Я преступник и заслуживаю наказания». — «А когда ты его сбил, ты молился?» — спросил я. «Нет», — ответил он.

«Наказания ты заслуживаешь, — ответил я, — но не столько за то, что сбил ребенка. Ты заслуживаешь большего наказания за то, что не молился».

И я рассказал ему про одного своего знакомого. Он был государственный служащий, но достиг высокой меры добродетели. Он постоянно творил молитву Иисусову: и на работе, и в дороге, везде. Молитва у него стала самодвижная, из его глаз текли слезы славословия и радости. Даже документы на его рабочем столе были мокрыми от слез. Поэтому он хотел оставить работу, готов был на меньшую пенсию.

И вот он приехал на Афон и пришел ко мне в каливу, чтобы спросить, как ему жить дальше. «Работу не бросай, — сказал я ему. — А если коллеги станут допытываться, почему ты плачешь, отвечай: „Знаете, что-то вспомнил своего покойного отца“».

Так вот, однажды этот человек тоже вел машину, и неожиданно перед ним на дорогу выскочил ребенок. Столкновения было не избежать: от удара ребенок отлетел как мячик. Но потом оказалось, что он ничуть не пострадал. Это Бог сохранил от беды, потому что даже за рулем этот человек не переставал молиться.

«Молюсь за них, сколько могу»

Как-то во время сильной засухи один монах на Афоне молился так: «Боже мой, прошу Тебя, дай людям немного дождя. Не ради нас: мы монахи и дали обет жить в подвиге. Пожалей бедных людей в миру, которые страдают и тем не менее от лишения своего уделяют что-то и нам. Если бы я был в добром духовном устроении, Ты бы меня услышал и люди бы не страдали. Я знаю, что я великий грешник, но разве справедливо, чтобы из-за меня страдали другие? Так помоги же им! У них не остается времени на молитву — вот я и молюсь за них, сколько могу». Часа через полтора пошел дождь: над всей Македонией, Фессалией и Афоном!

@Κύριεἐλέησον.με

Ки́рие эле́йсон

Учение старца Паисия об Иисусовой молитве, умом в сердце совершаемой

«Сладостна бывающая в сердце чистая и постоянная память об Иисусе и происходящее от нее неизреченное просвещение».

Учение старца Паисия об Иисусовой молитве, как и его учение о монашестве, тесно связано с учением об этом предмете его учителя и друга схимонаха Василия. Поэтому мы сначала вкратце передадим учение об Иисусовой молитве старца Василия, изложенное им в предисловиях на книги святого Григория Синаита, блаженного Филофея Синайского и блаженного Исихия Иерусалимского.

Также и святой Симеон Солунский заповедует и советует и архиереям, и священникам, и монахам, и мирянам на всякое время и на всякий час произносить эту священную молитву и как бы дышать ею, ибо нет более крепкого оружия ни на земле, ни на небе, говорит он вместе со святым апостолом, как имя Иисуса Христа. Знай и то, добрый труженик этого священного делания, что не только в пустыне или в уединенном отшельничестве были учители и многочисленные делатели этого священнодействия, но и в самых великих лаврах и даже в городах. Например, святейший патриарх Фотий, возведенный на патриаршество из сенаторского звания и не будучи монахом, уже на своем высоком посту обучился умному деланию и до такой степени преуспел в нем, что по словам святого Симеона Солунского лицо его сияло благодатию Святого Духа как у второго Моисея. По словам того же святого Симеона, патриарх Фотий написал и замечательную книгу об умном делании. Он же говорит, что и святой Иоанн Златоуст, и святые Игнатий и Каллист, будучи патриархами того же Царьграда, написали свои книги об этом внутреннем делании.

И, таким образом, со многим рассмотрением Священного Писания и, пользуясь советом искусных, во смирении обучаться этому деланию. Святые отцы, которые учат одними заповедями Христовыми побеждать страсти и очищать сердце от злых помыслов, указывают подвижникам иметь два крепчайших оружия — страх Божий и память вездеприсутствия Божия, по сказанному: «страхом Господним всяк уклоняется от зла», и: «предзрех Господа предо мною выну, да не подвижуся», предлагают кроме того иметь память смерти и геенны и еще чтение святых писаний. Все это хорошо для хороших и благоговейных мужей; у нечувственных же и окамененных, хотя бы и сама геенна или сам Бог видимым образом открылись, никакого не явится от этого страха. При том же и сам ум в новоначальных монахах скоро притупляется к памяти таковых вещей и бежит от них, как пчела от курения дыма. Но хотя указанная память и бывает добра и полезна в час брани, духовнейшие и искуснейшие отцы сверх этого добра указали и еще большее и несравненное добро, могущее помогать даже и весьма слабым.

Умная молитва сопровождается различными телесными ощущениями, среди которых нужно отличать правильные от неправильных, благодатные от естественных и от происходящих от прелести. Ужаса и удивления достойно, говорит старец Василий, как некоторые, зная Священное Писание, не вникают в него. Другие же, и, не зная и не спрашивая опытных, осмеливаются, полагаясь на собственный разум, приступать к умному вниманию и при этом говорят, что внимание и молитву нужно совершать в желательной области: это, говорят они, есть область чрева и сердца. Такова первая и самопроизвольная прелесть: не только молитвы и внимания не следует совершать в этой области, но и самую ту теплоту, которая происходит в час молитвы из похотной области в сердце, ни в каком случае не нужно принимать.

Читайте так же:  Самая сильная молитва на привлечение денег и удачи

По слову святого Григория Синаита нужен не малый труд, чтобы ясно постигнуть и сохранить себя в чистоте от того, что противно благодати, ибо диавол имеет обыкновение показывать новоначальным свою прелесть под видом истины, представляя им зло, как нечто духовное, показывая мечтательно одно вместо другого по своему произволу, вместо теплоты, возбуждая свое жжение, и вместо веселия, доставляя бессмысленную радость и чувственную сладость. Впрочем, делателю умной молитвы полезно знать и то, что жжение или теплота иногда поднимается от чресл к сердцу и сама собою, естественным образом, если не сопровождается блудными помыслами. И это, по словам святейшего патриарха Каллиста, происходит не от прелести, но от естества. Если же кто-нибудь посчитает эту естественную теплоту за благодатную, то это уже будет, несомненно, прелесть. Поэтому подвизающийся должен не останавливать на ней своего внимания, но отгонять ее. Иногда же диавол, соединивши свое жжение с нашею похотью, увлекает ум в блудные помыслы. И это есть несомненная прелесть. Если же тело все разогревается, а ум остается чистым и бесстрастным, и как бы прикрепленным и погруженным в глубине сердца, начиная и оканчивая молитву в сердце, это есть, несомненно, от благодати, а не от прелести.

Ознакомившись с учением об умной молитве старца Василия, обратимся теперь к учению о том же предмете старца Паисия Величковского. Как было уже сказано, старец Паисий вынужден был выступить со своим сочинением ради предостережения своих братий от распространившихся в то время нападок на умную молитву, хотя и сознавал, что поставленная им себе задача превосходит силу его разумения.

Видите, други, что по свидетельству непреоборимого столпа православия существует и иная, кроме произносимой устами, тайная, невидимая, безгласная, из глубины сердца возносимая к Богу молитва, которую, как жертву чистую, как аромат благоухания духовного, принимает Господь, радуется ей и веселится, видя ум, который наиболее должен быть посвящен Богу, соединяемым с Ним молитвою. Зачем же вы на эту молитву вооружили хулою свой язык, понося, злословя, ненавидя, издеваясь, отвергая и отвращаясь ее, как самой скверной вещи и, вкратце сказать, даже не желая слышать о ней? Ужас и трепет схватывают меня при виде такого безумного вашего начинания! Но я и еще спрошу вас: не за то ли вы хулите эту спасительнейшую молитву, что, может быть, вам случилось видеть или вы слышали, что кто-нибудь из делателей этой молитвы повредился умом или принял за истину какой-либо обман, или потерпел какой-либо душевный вред, и вам подумалось, что причиною всего этого была умная молитва? Но нет! нет! Священная умная молитва, действуемая благодатию Божией, очищает человека от всех страстей, побуждает его к усерднейшему хранению заповедей Божиих и сохраняет его невредимым от всех стрел вражиих и прелести.

Если же кто осмелится проходить эту молитву самочинно, не по силе учения святых отцов, без вопрошения и совета искусных, будучи к тому же надменен, страстен и немощен, живя без послушания и повиновения, да еще и проводя уединенное и пустынное житие, которого и следа за свое самочиние не достоин видеть, такой воистину, и я утверждаю, легко впадает во все сети и прелести диавола. Что же? Неужели эта молитва является причиною прелести! Да не будет! Если же вы за это порочите умную молитву, то вы должны порочить и нож, если бы какому-нибудь малому ребенку случилось, играя этим ножом, по неразумию своему причинить себе рану. Тогда нужно и воинам запретить носить меч воинский, если бы случилось какому-нибудь безумному воину заколоть себя мечом. Но как ни нож, ни меч нельзя считать виновниками причиняемого ими вреда, так и меч духовный, священная и умная молитва неповинна ни в чем дурном; виновны же самочиние и гордость самочинников, вследствие которых они впадают в бесовскую прелесть и подвергаются всякому душевному вреду.

А если бы где-нибудь умный подвиг молитвы в писаниях святых отцов и назывался зрением, то это лишь по просторечию, подобно тому как и ум, будучи оком души, называется зрением. Когда же при помощи Божией вышеуказанным подвигом, особенно же глубочайшим смирением очистит человек свою душу и сердце от скверных душевных и телесных страстей, тогда благодать Божия, общая мать всех, взявши очищенный ею ум, как младенца, за руку, возводит его как бы по ступеням на упомянутые духовные видения, открывая уму, по мере его очищения, неизреченные и непостижимые уму божественные тайны и это по справедливости называется истинное духовное видение: это есть зрительная или, по святому Исааку, чистая молитва, от нее же ужас и видение. Но войти в эти видения невозможно никому самовластно, произвольным подвигом, если не посетит его Бог и не введет в них Своею благодатию. Если же кто дерзнет восходить на таковые видения помимо света благодати Божией, тот, по святому Григорию Синаиту, пусть знает, что он воображает мечтания, а не видения, будучи прельщаем мечтательным духом.

Из этих слов святого Григория Паламы видно, что Пресвятая Дева, пребывая во святая святых, взошла умною молитвою на крайнюю высоту боговидения и сама собою явила пример осмотрительного по внутреннему человеку жительства — отречением от мира во имя мира, священным безмолвием ума, мысленным молчанием к непрестанной божественной молитве и вниманию ума сосредоточением и восхождением через деяние к боговидению, дабы, взирая на нее, отрекшиеся от мира усердно подвизались в указанных умных трудах и потах, стараясь по мере сил Ее молитвами быть Ее подражателями. И кто может достойным образом восхвалить божественную умную, молитву, делательницей которой была сама Божия Матерь, наставляемая руководительством Святого Духа!

Кто же, видя, как эта священнейшая молитва приводит подвижника к такому небесному сокровищу различных добродетелей, не воспламенится ревностью Божией ко всегдашнему деланию этой молитвы, чтобы ею всегда сберегать в душе и сердце всесладчайшего Иисуса и непрестанно поминать в себе Его вседражайшее имя, неизреченно воспламеняясь ею любить Его. Только тот не почувствует горячего желания приступить к этому мысленному деланию мысленной молитвы, кто охвачен пристрастием помыслов к житейскому, связан узами попечений о теле, отводящими и отдаляющими многих от Царствия Божия, внутри нас сущего, кто самим делом и опытом не вкусил душевною гортанью неизреченной божественной сладости этого всеполезнейшего делания, кто не уразумел, какую сокровенную духовную пользу заключает внутри себя эта вещь. Хотящие же быть соединенными любовью со сладчайшим Иисусом, оплевав все красоты мира сего и все наслаждения его, и покой телесный, не захотят иметь в жизни этой ничего иного, как только постоянно упражняться в райском делании этой молитвы.

На этом кончается послание старца Паисия об умной Иисусовой молитве.

Паисий Святогорец о молитве Иисусовой
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here